Специально для
fil_defense рассказываю еще раз про фильм «Сен-Жюст и сила обстоятельств».
Как вы знаете, я иногда на отдельные фильмы подсаживаюсь не хуже, чем на города. Я вообще человек увлекающийся, а Великая Французская Революция меня сильно захватила в последнее время (к несчастью, тему разговора почти никто из знакомых поддержать не может).
К сожалению, фильмов по ВФР на русском не то, чтобы много, да и по-английски не то, чтобы много и большинство – старые. К сожалению, в 90-е снимали больше не про Робеспьера, а про Терминатора(с двадцать девятой стороны, не могу не порадоваться тому, что Голливуд тему ВФР не тронул… после их интерпретации Дюма мне немного надо, хотя серия со Скарлетт Йохансон про Елизавету мне понравилась… не суть).
Ну так вот, и есть такое кино, довольно старое, черно-белое. Называется «Сен-Жюст и сила обстоятельств».
Фактически это телевизионный фильм на грани артхауса, так как любоваться хочется каждым кадром, с одной стороны, и просто визжать насколько там каждая поза просто, каждый жест выверены художественно. С другой стороны, по исторической достоверности, точно так же, как кадры, выверены каждая фраза и сцена, и история просто ну даже не то, чтобы напоминает о себе, а просто оживает на глазах , а актеры кажутся даже не актерами, а реально призраками исторических персоналий. Которые по какому-то недоразумению очутились на пленке и в таком виде дожили до наших дней.
Перед тем, как перейти к содержанию – краткий ликбез.
Сен-Жюст, деятель Великой Французской Революции периода якобинского террора – личность замечательная во многих ипостасях.
С одной стороны (и это известно больше всего, к сожалению) он был самым красивым и молодым депутатом Конвента. Причем красивым даже не по-мужски, а прямо кукольно. Поэтому сперва его не воспринимали всерьез, а потом называли «архангелом смерти».
Потому что в своей второй ипостаси (тоже широко известной) Сен-Жюст – это правая рука Робеспьера и самый жестокий апологет террора якобинцев из всех (а конкуренция в этом плане там ого-го была).
С третьей стороны (и вот это знают не все) Сен-Жюст – один из самых успешных военных комиссаров того времени. Франция в то время воевала, и от Конвента в армию регулярно ездили депутаты в качестве тех самых военных комиссаров. Сен-Жюст как раз прославился своей феноменальной эффективностью в данной роли. Так, например, прибыв в голодную и разутую Реймскую армию, он не стал плакать по бедным обездоленным солдатам, а собрал у себя в штабе самых богатых горожан Страсбурга и велел за три дня найти во как хотят 10 000 пар обуви и несколько миллионов ливров в кредит. Если же не нашли бы, то самого богатого гражданина (которым мог оказаться любой) следовало гильотинировать, а остальным дать по месяцу тюрьмы за каждый день просрочки выполнения задания. Все нашлось, конечно.
С четвертой стороны, Сен-Жюст – один из самых умных людей своего времени, даже по манере говорить сильно опередивший свою эпоху, внесший сильный вклад в разработку первой республиканской Конституции и много чего еще совершивший несмотря на то, что в момент смерти (а его казнили вместе с Робеспьером в 1794 году) ему было неполных 27 лет.
А теперь уже про фильм)
Фильм на самом деле как раз про то, что и с кем из нас способны сделать обстоятельства, которым изначальные мы не соответствуем. В первой части фильма Сен-Жюст –это такой милый наивный да еще и адски красивый юноша, приезжающий из почти сельской глубинки в Париж и попадающий под покровительство Робеспьера, который, кстати, тоже еще вполне вменяем. Дальше начинаются интриги Конвента, Революция становится борьбой за власть – и вот Сен-Жюст уже сидит в Комитете Общественного Спасения за бесконечными документами и держится излишне скованно и холодно, чтобы не дай бог в нем не распознали наивного мальчика с большими глазами, каким он был всего несколько месяцев назад. Ну а дальше уже на сцене оказывается тот самый эффективный и жестокий комиссар Реймской армии – кстати, в военных сценах Сен-Жюст перестает быть изваянием с грустью на челе и становится живым романтическим героем, которому интересно происходящее и который чувствует себя в этом происходящем как рыба в воде – т.е. человек тут попадает в «свои» обстоятельства.
А дальше – снова «не свои» с Парижем, Комитетом и террором, и снова – историческое изваяние, которое говорит и действует для учебника истории, причем логично и продуманно.
И вот в конце что-то человеческое окончательно отмирает и возвращается к герою уже всего дважды – когда на поле битвы ему видятся телеги с гильотинированными и когда сам герой уже стоит на эшафоте перед лестницей к гильотине – нет, герой не начинает плакать по загубленным душам, а как-то то ли поза меняется, то ли глаза. Кстати, с момента вынесения приговора и до самой казни исторический – и фильмовой Сен-Жюст хранил молчание и пошел на гильотину спокойно без лишних слов.
А еще, кстати, в фильме оооочень обаятельный Робеспьер тоже такой выверенный до жеста, которым очки поправляет. И остальной кастинг почти безупречен.